Недавно в публичном доме одного из поволжских городов служил человек лет сорока, по имени Васька, по прозвищу Красный. Прозвшце было дано ему за его ярко-рыжие волосы и толстое лицо цвета сырого мяса.Толстогубый, с большими ушами, который торчали на его черепе, как ручки на рукомойнике, он поражал жесстоким выражением своих маленьких бесцветных глаз; они заплыли у него жиром. блестели, как льдины, и, несмотря на его сытую, мясистую фигуру, всегда взгляд его имел такое выражение, как; будто этот человек был всегда смертельно голоден. Невысокий и коренастый, он носил синий казакин, широкие суконные шаровары и ярко вычищенные сапоги с мелким набором. Рыжие волосы его вились кудрями, п, когда он надевал на голову свой щегольской картуз, они, выбиваясь из-под картуза кнерху, ложились, на околыш картуза, тогда казалось, что на голове у Васьки и надет красный венок.Красным его звали товарищи, а деивицы прозвали его Палачом, потому что он любил истязать их.В городе было несколько высших учебных заведений, много молодежи, поэтому дома терпимости составляли в нем целый квартал: длинную улицу и несколько переулков. Васька был известен во всех домах этого квартала, его имя наводило страх на девиц, и, когда они почему-нибудь ссорились и вздорили с хозяйкой, хозяйка грозила им:Смотрите вы!.. Нс выводите меня из терпения, а то как позову я Ваську Красного!..Иногда достаточно было одной этой угрозы, чтоб девицы усмирились и отказались от своих требований, порой вполне законных и справедливых, как, например, требование улучшения пищи или права уходить. из дома на прогулку. А если одной угро...

Хроника-мегезинФиладельфия 1960 г.Пролог... Сказать, что Мэг была красива, зачит ровным счетом ничего не_сказать. Она была прекрасна, очаровательна, бесподобна, сказочно обворожительна и всеравно этих слов не хватит для того, чтобы передать все те чувства, которые возникают при взгляде на Мэг.Родись она в два столетия тому назад, она могла бы быть царицей, королевой или королевой императором, а так же в древние времена-великой греческой куртизанкой, вошедшей в историю наравне с Клеопатрой или Мессалиной.А сейчас она развратница. Да, самая обыкновенная похотливая кобыла, извращенная нравственно и физически.И глядя на ее великолепную красоту, во мне закипает кровь, возбуждаеться неистовая похоть и одновременно бешенство и жажда убийства. И я ее убью. Убью потому, что это противоестественно ангельская красота снаружи и бестыдство внутри.Какой кошмар! Какая мука знать все и не сметь сказать ни кому ни одного слова. Запираться на ключ чтобы написать эти строки, а не писать я не могу. Надо хоть как-то облегчить свою душу, хоть чем-то сгладить боль разбитого счастья и жизни. Да, жизни, потому что для меня все уже кончено.Ах, эти письма! Эти проклятые письма! И будь проклят тот час, минута, когда они попались мне на глаза!А ведь это моя жена! Ведь я взял в жены то исчадье ада, источник похоти и разврата, но я люблю ее, не смотря ни на что и потому она должна умереть.И да простит меня Бог!"И это все, что вы нашли? спросил инспектор Ридер у одного из агентов, делавших обыск в комнате убитой Мегги Ричардс.Агент кивнул головой.Где это было? снова спросил инспектор, разглядывая пачку пи...

Глава 10. МЕТАМОРФОЗЫ БАЯДЕРЫПариж, 1914 г. Теперь я часто навещаю главного редактора влия-тельной газеты «Журналь дю миди» Поля Оливье в его кабинете. Я вынуждена это делать, потому что он редко появляется в моем особняке в Нейи. И, в конце концов, я отдалась ему не для того, чтобы он меня бросил. Мне он интересен как мужчина, а его техника, сравнимая с удалью героев-любовников из романов Бурже и Прево, вознесла меня к вершинам наслаждения. Кроме того, я верю, что ему нравится говорить со мной, хотя он слиш-ком много болтает о своих сладострастных эмоциях больше, чем о моих. Я пытаюсь узнавать о политических событиях, дипломатических заявлениях и о том, что гово-рят политические деятели. Кажется, он мне не полностью доверяет. Я притворяюсь, что меня очень интересует его служба новостей. Мой зарубежный друг объяснил мне, как важна и полезна ему такая информация. Поль обещал познакомить меня со своими коллегами, среди них знаменитый, хорошо информированный Л. из «Фигаро». На этот раз я должна быть настоящей арти-сткой. Важно крепко привязать этих мужчин к себе. В эти дни мне будет нужно много информации.Берн, 1915 г. Германский посол мне сказал: «Чего нам не хватает, так это умных и смышленых женщин, настоящих друзей с исключительными талантами и безупречной репутацией, желающих помочь нам в Париже, чтобы покончить с эти-ми ужасами войны. Но у нас никого нет, а мы не хотим погибать под натиском врагов рейха. Вы очень талантли-вы и оказываете особое влияние на важных мужчин. Вы тоже хотите мира, не так ли? В ваших силах спасти мно-гие семьи от траура, горя и слез, п...

Глава 11. СУДПариж, 1914 г. Прежде чем французский военный трибунал вынес смертный приговор женщине, что было беспрецедентным случаем даже для военного времени, всемирно известной танцовщице Мата Хари было предъявлено обвинение в шпионаже.Внести ясность в сложное дело было не так просто, а признать виновной прекрасную танцовщицу крайне трудно. Мата Хари смогла привлечь на свою сторону очень влиятельных друзей, свидетелей, а ее защитник мэтр Клюнэ, почтенный пожилой человек, глубоко ее любил и был готов отдать за нее жизнь. Официальный до-клад военного трибунала, выпущенный после суда, много нам не говорит. Но секретные документы ясно дают по-нять, почему секретный агент германской разведки под шифром Н.21 не могла надеяться на помилование. Не приходится удивляться, почему даже обычно галантные французы так жестоко с ней поступили. Один из ее самых ярых врагов Массар, который в то время был комендан-том Парижа, заявил: «Если эту женщину нельзя расстре-лять как шпионку, ее нужно сжечь как ведьму».Председателем суда был офицер безупречной репута-ции полковник Сомпру. Он объявил суд закрытым, и ни-кому из публики не было разрешено на нем присутствовать. Это было сделано не столько, как было официально объявлено, из опасений разглашения секретов, сколько из-за характера личности обвиняемой. Многочисленные охранники не позволили бы проскочить даже мыши. Ни-что не должно было оскорбить достоинство суда. Но все же было нечто, что, несмотря на предупредительные ме-ры, угрожало вывести из равновесия этих почтенных гос-под, красивые, невероятно красивые небесно-голубые глаза Мата...

Глава 12. «ВЫ УВИДИТЕ КРАСИВУЮ СМЕРТЬ»Париж, 1914 г. Тюремный врач Бизар, работавший в женской тюрьме Сен-Лазар, где до исполнения приговора содержалась Мата Хари и откуда она была уведена на казнь, сообщил следующее:«Мы должны были пройти через длинный коридор, тус-кло освещенный газовой лампой. Монашка сестра Леони-да открыла дверь. Офицер, увидев трех спящих на койках женщин, спросил: «Которая из них?» Монахиня показала на лежащую в середине. Мата Хари, по моему совету приняв снотворное, крепко спала. Две другие заключен-ные поняли, в чем дело, и поднялись с коек, громко ры-дая.Офицер тормошил приговоренную, пока она не про-снулась. Монахиня, не спавшая всю ночь, молилась. Мата Хари открыла глаза и приподнялась, опираясь на локти. Она слушает офицера, говорящего с явным волнением:«Целле, мужайтесь. Президент республики отказал вам в помиловании. Пришел ваш последний час».Наступило гробовое молчание. В полутьме я могу раз-личить пару сверкающих глаз. Мата Хари раз десять по-вторяет: «Это невозможно, это невозможно...» Сестра Ле-онида пытается ее успокоить и ободрить. Но Мата Хари отвечает: «Пожалуйста, дорогая сестра, не беспокойтесь. Думаю, я умру достойно. Вы увидите красивую смерть».Я предлагаю ей нюхательной соли, но она отказывает-ся, предпочитая стакан грога. Потом она начинает оде-ваться, и из приличия большинство присутствующих вы-ходят из камеры. Я остаюсь. Её рубашка сделана не из грубой ткани, она из ее приданого. Когда во время одева-ния оголяется ее тело и монахиня пытается его прикрыть, Мата Хари говорит: «Пожалуйста, сестра, не надо, здесь не место для...

Глава 9. СИМПТОМЫПариж, 19... Я не способна противостоять этому ужасному, дикому желанию раздеваться перед мужчинами, которых я часто вообще не знаю.Когда я одна, то срываю со своего тела одежды, обычно перед зеркалом, и сладострастно любуюсь своим голым телом. И часто устраиваю это тогда, когда кто-либо из моих слугмужчин должен войти в комнату. Испытываешь чувство, близкое к оргазму, когда видишь выражение его лица. Когда это странное желание меня одолевает в присутствии критика, художника или писателя, я притворяюсь, что мне плохо, или объясняю, что мой новый танец может быть продемонстрирован только в голом виде, и потом начинаю срывать с себя одежду. Бедный зритель что-то бормочет, опасаясь, как бы его не обвинили в попытке изнасилования, и как можно быстрее уходит.* * * Недавно я посетила в один и тот же день четыре художественные студии и предложила себя в качестве натурщицы. Это невероятно чувственное наслаждение, когда раздеваешься на глазах художников, которые плотоядно пожирают глазами твое сладострастное тело! Но особенно острое ощущение дает сама церемония раздевания. И я действительно не знаю, что больше впечатляет: когда этого ожидают или когда я внезапно поддаюсь эмоциям и, шокируя, изумляю любого, кому приходится быть со мной в тот момент.* * * Сегодня я посетила мужчину и позволила ему восхищаться своим телом, а он даже не догадывался, что это было моим величайшим желанием. Речь идет о знаменитом враче Мильо. Незадолго до этого я познакомилась с ним в одной компании, и так как он мне понравился, я решила его надуть, чтобы он назначил мне вст...

Глава 8. ТАЙНЫЕ НАСЛАЖДЕНИЯПариж, 19... Вначале мне нравилась атмосфера в доме мадам Дезире; её клиентами были в основном люди среднего до-статка. Как она с гордостью меня заверила, у нее исклю-чительно тонкий вкус во всем, что касается подбора кли-ентов. «Они прекрасно воспитаны, большинство имеет хорошее образование. В моем заведении не бывает наха-лов, которые пытаются получить удовольствие бесплатно или даже грабят моих девочек. Из-за того, кто слишком ненасытен, бедняжка потом не может работать целые сут-ки».Эти перспективы меня устраивали. Но больше всего меня устраивало то, что я могла работать в маске. Сама мадам предложила это, поняв, что я особенная проститут-ка. Кроме того, я мало брала. После прихода я поднималась по узкой лестнице в свою комнатку на втором этаже. Она была очень маленькая, с крошечным туалетом. Но было чисто и хорошо прибрано, чтобы сделать уютным это прибежище похотливой Вене-ры. Как только я входила, я быстро и с удовольствием снимала свое дорогое белье и укутывала тело в большую турецкую шаль, которая отнюдь не скрывала мои преле-стные формы. Иногда я одевалась в сетчатое трико, сквозь которое соблазнительно просвечивалось мое тело. Я не забывала натянуть черные чулки с кружевами.Самым волнующим моментом, по крайней мере для ме-ня, был приход клиента. Мы стояли в ряд полуобнажен-ные, и клиенту предстояло выбрать одну из нас. Эти мину-ты ожидания всегда меня волновали выбирали неиз-менно меня. И поэтому я получила привилегию: прежде чем выстроиться, я смотрела через щель и решала, устра-ивает меня партнер или нет. Если устраивал я выходи-...

Глава 3. МОНАСТЫРЬ Неделю спустя почти все это время я провела в по-стели с высокой температурой я оказалась в монасты-ре. Все, что произошло со мной в доме дяди-извращенца, осталось в моей памяти как дурной сон. Новая обстановка заставила меня очень скоро забыть это кошмарное собы-тие. Мои родители старались никогда не вспоминать о дя-де Герарде. Спустя год я узнала, что мой мучитель умер, а Вилем переехал в другой город и поступил в универси-тет.Итак, я жила теперь на попечении внимательных и до-брых монахинь. Это был обычный женский монастырь. Мы жили в общежитии и заводили массу интересных зна-комств. Со мной подружилась высокая и стройная девоч-ка, которую можно было сравнить лишь со знаменитой натурщицей Рубенса Элен Фурмент. Ее звали Генриет-той.Ее красивый рот был такой соблазнительный, такой свежий, а губы такими красными, что было трудно удер-жаться от соблазна куснуть их, как зрелую клубнику. Очень скоро меня начал преследовать образ этих цвету-щих губ. Мне хотелось впиться в них и целовать, цело-вать...Генриетта была моей соседкой по комнате в общежитии, и вскоре мы без всякого стеснения стали наносить взаимные визиты в кровать. Это было принято среди уче-ниц. Когда в девять часов дежурная монахиня уходила к себе подремать, повсюду слышались страстный шепот и шуршание ночных рубашек.Девочки разделялись на пары, и невесты шмыгали под одеяла своих партнерш, которые брали на себя роль мужа.Когда я впервые попала в кровать Генриетты, она неж-но обняла меня и спросила, знаю ли я, как делают лю-бовь. Я гордо рассказала ей о всех моих приключениях.Когда я поведала...

Глава 4. БРАЧНАЯ НОЧЬ Нимеген, 1904 г.Я. честно заявляю, что счастье моего брака исчезло в тот момент, когда отец поцеловал меня в лоб после сва-дебного обеда. Вернее, мои страдания начались вскоре после этого родительского поцелуя. Эти страдания были прямым результатом моего брака с капитаном Маклеодом страдания, которые я, глупая девушка, только что вы-шедшая из монастыря и почти сразу попавшая на брач-ную постель, не могла увидеть даже в страшном сне. Они начались в нашу первую ночь. Я не думаю, что так часто бывает, когда молодую девушку я не утверждаю, что была невинна, но можно сказать, я ожидала нашего уединения с трепетной надеждой, более грубо насилу-ют, унижают и оскорбляют, чем меня во время этого от-вратительного, варварского ритуала, который остался в моей памяти как брачная ночь. Мы ушли со свадебного обеда, когда гости еще ели, и поехали не в Висбаден, где должны были провести медовый месяц, а в Зандвоорт, не-большое местечко около Амстердама. Мой любимый муж хотел воспользоваться своим правом первой ночи в уют-ном отеле, а не в тесном купе.Атмосфера нашей комнаты в отеле была какая-то угне-тающая, и я чувствовала себя не молодой невестой, а жертвой. Стены были темные, двери тяжелые, с железны-ми завесами, как в средневековом замке. Тяжелые порть-еры были не такими чистыми и заглушали все звуки.Короче говоря, когда мы вошли в комнату, было при-мерно десять часов вечера, мой муж строго сказал служи-телю, чтобы нас не беспокоили, после чего надежно запер дверь. Потом... потом он повернулся ко мне. Он меня ис-пугал. В его глазах был странный блеск. Сегодня с...

Глава 5. КАЛИШ По приказу мужа я пошла к Калишу. Согласно его указаниям, я сообщила о своем приходе короткой запи-ской. Любая более опытная женщина сразу поняла бы по тому, как меня приняли, что он точно знал, почему я пришла и что мой муж ему совершенно не помешает.Он был невысокого роста и толстоват. К моему приходу оделся в голубой халат, и его короткие ноги кончались довольно гротескными турецкими домашними туфлями с вышивкой и разноцветными блестками. Его шелковый халат распахивался при каждом движении, и я смущалась, видя его голую волосатую грудь.С первого же момента я совершенно растерялась и не могу вспомнить точно, что говорила. Я запиналась и заи-калась и после нескольких любезностей выдавала из се-бя, что пришла попросить у него помощи своему мужу.Я с удовольствием помогу такому замечательному человеку,изрек голубой халат.Я едва слышала, что он сказал, заметив лишь его по-хотливую улыбку, которая мне показалась отвратитель-ной.Моя дорогая гостья, не хотите ли вы снять пальто? Вы не представляете, как я восхищаюсь вашей фигурой!Я спешу, господин Калиш, и не хотела бы отнимать у вас много времени,робко ответила я.Да, я понимаю. Но, по крайней мере, вы могли бы объяснить мне, чего хочет ваш дорогой муж, и, знаете, здесь так тепло... позвольте мне снять ваше пальто.И действительно, мое пальто уже оказалось у него в руках, теперь я должна была говорить.Видите ли, господин Калиш,запинаясь, начала я,моему мужу очень нужна определенная сумма денег. Речь идет... об уплате карточного долга.Я хотел бы ему помочь, хотя в данный момент мне трудно найти наличные... А как...

Глава 6. ПИТЕР Мой муж счел такой путь добывания денег очень удобным, и поэтому я была вынуждена отдаваться еще несколько раз кому попало, чтобы, говоря словами Малеода, помочь ему нести финансовое бремя.Однажды он буквально вынудил меня выплатить свой «долг чести» капитан оказался абсолютно неисправи-мым картежником. Это были дни, когда он не вставал из-за картежного стола, чтобы пойти домой. С картами в ру-ках он дневал и ночевал часто в соседнем борделе.Прежде я получала лишь разовые задания, но на этот раз речь шла о долговременной сделке.Мне предстояло посетить известного промышленника, чтобы своим телом погасить карточный долг. Он был ог-ромный свыше 3000 гульденов, и не было никаких шансов, чтобы капитан смог когда-нибудь выплатить его. Этот визит имел для меня далеко идущие последствия, полностью изменившие мою жизнь.Нашему мужественному господину ван Боону ты очень нравишься, наставлял меня муж, настолько, что я убежден: эта богатая грязная свинья умышленно до-вела меня до такого состояния, когда пожертвуешь да-же собственной хорошенькой женой. Ладно, он свое получит. Это легче, чем наскрести 3000 гульденов. Он их у меня не найдет, если даже поставит на голову и потря-сет за ноги. На этот раз я ожидаю от тебя полной отдачи. В конце концов, это долг чести.С этим напутствием я и отправилась к ван Боону. Горький опыт научил меня, что плакать бесполезно и каждое мое слово мольбы напрасная трата времени.Питер ван Боон был элегантный мужчина примерно сорока лет и очень привлекательный внешне. Если бы моя задача не была такой ужасной и если бы моя голова не была пост...