Вопреки моим страхам, Виктор принес из кухни аптечку и начал обрабатывать раны на моих ягодицах. Зачем ты мне наврал? спросил он, смазав синяки и раны йодом. Виктор, поверь, просипел я сорванным горлом, у меня ничего с Эриком не было, я просто поехал к нему, просто не мог оставаться один.Мне было больно говорить, но я старался произносить слова громче, чтобы он услышал меня. Мы с ним теперь просто друзья, между нами ничего нет, поверь мне: Когда ты позвонил, я испугался, что ты бросишь меня, и поэтому соврал: Мне было невыносимо в этой квартире, когда ты ушел к Кристине, ты даже ничего не сказал мне, унесся к ней, а мне что оставалось делать: Пожалуйста, я умоляю тебя, ну, прости меня:Я униженно поцеловал руку своего повелителя, а Виктор обнял меня и начал укачивать как ребенка. Дурак-человек, улыбнувшись, проговорил он. Ну, как ты не поймешь, ты мужик и ты любишь мужиков, Кристина баба и она любит мужиков, а я люблю и тех, и других, иногда я не могу без нее, иногда нуждаюсь в тебе, смирись с этим и живи, а иначе тебе все время будет плохо.Виктор был нежен и предупредителен, я понимал, что не наказать меня он не мог, я же должен был прочувствовать, какую боль доставил ему своей ложью, и я прочувствовал, я поклялся больше никогда не поступать опрометчиво и пообещал Виктору, что никогда не увижусь с Эриком.Прошел год, Виктор к моей радости расстался наконец-то с Кристиной окончательно и бесповоротно и поселился у меня. Я был очень счастлив все это время и старался ублажить своего любимого всеми мыслимыми и не мыслимыми способами. Я все для него делал, все, что он хотел, и он принимал все это как само собой разумеющееся. Полгода длилось наше счастье, пока Виктор не встретил очередную женщину. Все рухнуло, он съехал от меня, правда, не распрощавшись окончательно, и снова начались нечастые встречи, зачастую Виктор заявлялся ко мне в подпитии и вновь начал обращаться со мной грубо. Однажды мы с ним опять крепко подрались, и я оторвался на нем по-своему. Я всегда знал, что сильнее его, и в этот раз доказал это и ему, и себе. Но потом, потом я раскаивался и просил прощение. Виктор же ушел и не появлялся месяц. Я к тому времени уже уволился из компании и работал в другом месте, поэтому не мог даже видеться с моей любовью, умолять о прощении. Со своей новой пассией Виктор меня не знакомил, не хотел, чтобы я испытывал ревность, поэтому я даже не знал, где он сейчас живет. Я несколько дней караулил возле его дома, но там оказалось, он давно уже не появлялся. Телефон его не отвечал, и я начал впадать в панику и истерию. На работе пошло все вразлет, я поссорился с родителями, и даже Эрика послал куда подальше, закрылся в своей квартире и начал пить, выпав из реальности окончательно. Иногда мне казалось, что Виктор стоит у моей двери, и я бежал открывать ее, но на лестничной площадке было пусто, и я думал, что не успел открыть и, Виктор, не дождавшись, ушел, я кричал в отчаянии, чем пугал соседей. Потом мне казалось, что звонит телефон и я орал в трубку, чтобы Виктор вернулся, но слышал только гудки, я сходил с ума. Дальше больше, я бегал по городу, пытаясь найти своего любимого, мне казалось, что сердце должно подсказать мне, где живет Виктор, но натыкался только на прохожих, которые отшвыривали от себя пьяного, грязного человека и недовольные спешили пройти мимо. Да, опустился ты: до боли знакомый голос разбудил меня как-то утром, я отмахнулся, думая, что это очередное видение. Давай, открывай глаза, соня! . .Виктор стоял надо мной в прихожей, я почему-то валялся на полу в куче грязного белья. Во что ты превратил свою квартиру, боже мой:Я поднялся, голова гудела колоколом, ноги не слушались, но я все-таки прошел вслед за Виктором, еще не веря, что он реальный. Виктор стоял посреди моей спальни и качал головой, видя, скомканную постель, осколки от бутылок, разоренный бар, в щепы разбитую тумбочку и покосившуюся, полуобрушившуюся люстру, все это великолепие было густо усыпано перьями из разорванных подушек.Виктор был более чем реальным и более чем недовольным, тем, что он увидел. А я же, не веря еще своему счастью, бросился к нему и хотел обнять. На лице Виктора появилась брезгливость, и он отстранился от меня. От тебя несет, как из помойки, проговорил он, и пошел в прихожую. Только не уходи, умоляю: завыл я и уткнулся лицом в пол, такое положение было для меня сейчас самым благоприятным, опущенная вниз голова не так сильно болела и тошнота немного отпустила. Не уйду, а даже и наоборот, я вернусь, и когда я снова сюда войду, хочу, чтобы здесь все блестело и сияло, а ты был как новенький, а иначе: В общем, до завтра.Он хлопнул дверью, а меня вырвало и рвало еще долго, но я даже был рад этому, я страдал от жуткого похмелья, и это не позволяло расслабиться, я ведь знал, что мой любимый мужчина скоро придет ко мне. Поэтому, не смотря на плохое самочувствие, взялся за свою квартиру. Убирать пришлось так много, что к вечеру я уже не чувствовал ни ног, ни рук, но все равно, всю ночь и следующее утро я продолжал буквально вылизывать свою квартиру. К вечеру я забрался в ванную и отмыл все следы своего недавнего запойного состояния со своего тела и волос.Виктор действительно пришел, а я в изнеможении валялся на кровати, не в силах пошевелиться и даже радоваться. Он сидел со мной и нежно меня гладил, а я наслаждался тем, что он рядом, и извинялся, что не могу сделать ему приятное. Я соскучился по тебе, Андре, ласково сказал Виктор, ты проделал трудную работу, и я хочу, чтобы ты просто поспал, мне будет приятно, если ты отдохнешь.Он раздел меня и уложил в кровать, а сам лег рядом и обнял меня своими сильными руками. Я прижался к его мощной груди и поцеловал в сосок. Виктор, прости меня, пожалуйста, я обещаю, что никогда больше не стану тебе сопротивляться, прошептал я, даже, если ты вдруг захочешь меня убить, даже тогда: Спи, мой сладкий, спи:За одни только эти слова я готов был сейчас же умереть ради него, или убить кого-нибудь. Я люблю тебя, Виктор.Я спал впервые спокойно и радостно, чувствуя рядом его сильное тело, ощущая его дыхание на своей коже, и я был счастлив, я любил безудержно и безрассудно.Прошел еще один год, мы почти не расставались с Виктором, он вновь устроил меня в компанию и уже не отпускал от себя. Однажды он сказал мне, что любит, правда выдал свою тайну во сне, в реальности ни разу он не произнес ни одного слова любви. Но во сне, когда контроль оставил его прагматичный мозг, Виктор признался мне в своих чувствах, а мне и этого было достаточно. Я не разбудил его, я просто лежал в темноте и улыбался, счастливый уже тем, что меня любит мой повелитель, любит и хочет быть рядом со мной.Год сменялся годом, мы привыкли друг к другу, и если Виктор изредка уходил к очередной своей женщине, то неизменно возвращался обратно. Я ненавидел его женщин, потому что, когда Виктор увлекался одной из них, то начинал злиться, а я становился мальчиком для битья. Мне приходилось терпеть все его выходки, и иногда я ненавидел Виктора до такой степени, что хотел убить его. Но каждый раз, Виктор возвращался обратно ко мне, и был таким нежным и ласковым, что я все ему прощал и принимал снова. Потом все повторялось, я клялся, что брошу эту скотину раз и навсегда, но не мог противиться, когда он с видом побитой собаки приползал зализывать раны. Я до этого не любил и боялся женщин, а тут возненавидел их с большей силой. Во мне стал просыпаться агрессор и иногда во снах, я сильно избивал одну из них, хватал за длинные волосы и бил, пока она не подыхала истерзанная моими руками. Постоянные стрессы сделали меня дерганным и злым, и однажды я все-таки сорвался на Виктора, а он никуда не ушел, он просто лег на кровать, отвернувшись от меня, и не говорил целый день. Мне этого хватило, чтобы начать унижено молить о прощении, и он простил меня. Я понял, что Виктор меняется, он все меньше уходил от меня, все больше привязываясь к дому и ко мне и однажды, он все-таки признался, что любит меня, так сильно и страстно, что даже дышать не может. Я расцеловал его, я готов был носить его на руках, если бы мог поднять эту двухметровую, почти стокилограммовую тушу, я бы бегал бы с ним по городу и кричал всем, что меня любят, что я любим и нужен. Но я просто целовал его и задыхался от переполнявших меня чувств. Виктор же был смущен, тем, что признался и просто лежал в темноте, принимая мои восторги и ласки.Прошел еще один год, который стал незабываемым для нас обоих, Виктор никуда не уходил, всегда был рядом со мной, и кажется, совсем забыл про женщин. И вот однажды, в канун нового года, Виктор заявился к нам домой с незнакомым гостем. Знакомься, это Алекс! с порога произнес он, и я почувствовал, что мой Виктор пьян.Алекс, низенький, худой паренек с очень короткой стрижкой, внимательно взглянул на меня своими стальными и жесткими глазами. Виктор, ты опять начинаешь, проговорил я, ты присмотрись, этому парню нет и семнадцати. Парню? Виктор заржал, оседая на пол. Слышь, Алекс, мой друг педик, тебя парнем обозвал, каково, а:Алекс улыбнулся и снял куртку. Я увидел, что у худенького коротко стриженого "мальчика" оказывается, есть небольшая, но очень женственная грудь, хотя, как я мог судить о женственности, я был с женщиной только раз, да и то, настолько неудачный, что повторять этот опыт не хотел ни за что на свете. Я застыл в удивлении, и легкий озноб пробежал по моей спине. Виктор только раз приводил свою женщину в наш дом, да и то, это было уже очень давно. Ни одна женщина не переступала больше порог моей квартиры, Виктор знал, как я не любил баб и вот тебе, пожалуйста, привел девку в мой дом. Виктор, я, кажется, просил тебя: Не заводись, Виктор прошел в комнату и щелкнул меня по носу. Алекс, проходи, будь как дома.Они уединились в гостиной, и я услышал ее смех, меня передернуло, когда я представил, что Виктор сейчас ласкает эту женщину там, на моем диване, и она намокнет своей смазкой, выделяя ее из влагалища, и все это пятнами останется на дорогой обивке. Мне вспомнились слова Эрика, что бабы противны и влажны, они поглощают тебя своей раной, своим куском развороченной плоти и заставляют испытывать неприятные, склизкие эмоции.Меня затошнило, и я ушел на кухню. Андре, позвал Виктор, сделай нам по коктейлю! Обойдешься, сам если хочешь и делай, буркнул я и, уйдя в спальню, завалился на кровать.Проснулся я оттого, что кто-то целует меня нежно, но требовательно. Сначала я подумал, что это Виктор и даже улыбнулся, но потом вдруг понял, что меня целуют чужие губы, очень нежные и очень чувственные, Виктор никогда не умел так целовать. Я вздрогнул и потянулся к лампе. Тсс!Мою руку перехватили сильные, тонкие пальцы и не позволили включить свет. Успокойся, ну что ты так напрягся! Расслабься, мой хороший!Голос был нежным и убаюкивающим, но меня все равно затрясло от негодования, как она посмела влезть в мою постель, я не позволю ей это. И вдруг мой член окутало что-то теплое и приятное, что-то неведомое. И это что-то пульсировало и жило отдельной жизнью. Мягкие губы ее рта нежно обхватили мой сосок, так нежно, что я забыл о своем негодовании и действительно расслабился. Мой член что-то сжало, сильное как кулак я выгнулся и задохнулся от нахлынувших эмоций, и впервые глянул на нее, она сидела на мне верхом, мерно покачиваясь на моем члене, иногда привставала, а внутри нее мой член сжимали ее сильные мышцы, сжимали, будто хотели втянуть в себя и поглотить навсегда. Мозг тщетно пытался вызвать картины неприятной развороченной плоти, куска мяса между ее ногами, но не мог, и я снова и снова отдавался во власть женщины, наслаждаясь ее силой и сексом с ней. Вопреки рассказам Эрика, внутри женщины было горячо и влажность была даже приятной, не вызывающей никаких негативных эмоций, а ее внутренние мышцы такие сильные и мощные, работали получше любого рта. Они то отпускали мой член, то снова сжимали его, иногда мышцы не расслаблялись, а женщина начинала подниматься надо мной, и член вытягивался в струнку, напрягался. Головка испытывала такое давление, что у меня темнело в глазах и казалось, что вот еще чуть-чуть, и я не сдержусь, я кончу и умру, но давление ослабевало, и женщина полностью пускала мой член в себя, и снова сжимались ее мышцы, и сладкая пытка продолжалась вновь. Наконец, Алекс ускорила темп, да так, что я перестал вообще осознавать, где я нахожусь, и что происходит, в какой-то момент мне показалось, что я оторвался от кровати и полетел в далекую неизвестность и только все больше нарастающие волны подступающего оргазма, позволяли мне понять, что я еще жив. Мягкие губы снова обхватили мой сосок, а ее руки ласкали мои плечи иногда поскребывая их ногтями, и, вызывая приятные мурашки, что еще больше усиливало все ощущения. У меня мелькнула мысль: "как она умудряется все делать одновременно?", мелькнула и унеслась, а мозг заполнили волны приближающегося наслаждения. Неожиданно и резко Алекс укусила мой сосок, и это было последней каплей, я взорвался, истошно закричав, потому что не закричи я, то моя бы голова разлетелась на части, не выдержав подобного оргазма.Я приходил в себя медленно и нервно, тело будто переехали катком, во рту пересохло, глаза болели, так будто я нарыдался, горло саднило, будто я пережил страшную истерику и наорался. Я никак не мог вспомнить, почему же это я так себя чувствую, и вдруг: "О, боже, я же в эту ночь был с женщиной, и это: Нет, это было отвратительно, погано: Я прикрыл глаза рукой и почувствовал, что мое лицо мокрое от слез. Признайся себе, придурок, это было восхитительно, ни с чем не сравнимо!" Я капитулировал перед самим собой и пошарил рукой по постели, рядом никого не было. В комнате было еще темно, но за занавесками угадывался рассвет, далекий и тусклыйКто-то прошлепал босыми ногами мимо моей комнаты, я приподнялся и увидел ее. Она пошла на кухню, выпить воды, а потом вернулась назад. Алекс, позвал я, не надеясь, что она услышит меня, но она услышала. Остановилась в проходе, облокотившись на косяк двери. Ты как? спросила она. Спасибо тебе!Девушка подошла к кровати, присела на краешек и подала мне стакан воды. Тебе действительно понравилось? Мне Виктор сказал, что ты голубой до мозга костей. Прости, но я не сдержалась, это был мой вызов тебе. Мне действительно понравилось. Я выпил воды, затем решился и погладил девушку по спине, она выгнулась, будто кошка и довольно промурлыкала. Я произнес шепотом, продолжая гладить ее спину, как мне отблагодарить тебя, ты только скажи.Алекс прижалась ко мне и вдруг стала покрывать горячими поцелуями мою грудь, я вновь возбудился. Ее губы были такими нежными и страстными, ни один мужик не мог так целовать, я это знал, ни у кого из них не было таких нежных ласковых пальцев, таких восхитительно тонких и нежных пальцев. Алекс взяла мою ладонь и положила на свою грудь. У нее были очень маленькие грудки, но такие упругие и нежные на ощупь, что это еще больше возбудило меня, я наклонился и вобрал ее грудь в свой рот. Твердый сосок уперся в мой язык, и я нежно облизал его, пососал грудь и вдруг получил истинное удовольствие от этого. Меня заколотило от возбуждения, от другого, совсем не животного возбуждения, которое я испытывал с мужчинами. Я слышал ее вздохи, ее стоны и это меня сильно заводило и подхлестывало. Я стал целовать ее, спускаясь ниже и ниже, миновал ее пупок, задержавшись на мгновение и поражаясь, какое же у нее все маленькое и хрупкое, она мне представилась неземным каким-то созданием, сказочной цветочной принцессой из сказки. Я впервые коснулся женского органа, и пальцами ощутил его мягкость и нежность, это совсем не напоминало кусок мяса. Да она была влажной и теплой, я поднес пальцы к носу и нерешительно понюхал, запах был не резкий, а очень нежный и даже приятный, я наклонился к лону и зажмурившись лизнул, вкуса сначала я не почувствовал и поэтому принялся ласкать ее языком, услышав, как Алекс вздохнула и выгнулась навстречу мне. А потом, вдруг я распробовал, она была действительно вкусная, и мне нравилось ее ласкать, я стал сильнее возбуждаться оттого, как возбуждается она, а вкус ее тела, буквально сносил мне крышу, я застонал в унисон с женщиной, которую ласкал языком. Боже, это было что-то неземное, что-то из ряда вон выходящее, я не верил себе, что сейчас в своей спальне я ласкаю языком женщину и меня это нисколько не пугает и не вызывает отвращения, даже наоборот заводит. Я не мог оторваться от нее, наслаждаясь вкусом Алекс, и ее вздохами и всхлипами: Она всхлипывала! Я обескуражено оторвался от своего занятия. Ты что, плачешь? я испугался. Я делаю что-то не так?Девушка не ответила, она чуть приподнялась на локте и другой рукой слабо надавила на мой затылок, и в этом движении не было приказа, в нем была просьба, такая трогательная и нежная, что я, не раздумывая, продолжил ласкать ее. И она кончила, так неожиданно, напряглась вся и задергалась, заколотила маленькими пяточками по моей спине, потом поднялась, обхватила мою голову руками, поцеловала и снова легла на подушки. Спасибо, мой хороший. Прошептала она, когда я лег рядом с ней, чувствуя свое возбуждение, я начал снова ласкаться к ней, и она снова была готова, не просила подождать, не ныла, что ужасно хочет спать, как это делал Виктор, когда кончал, не отвернулась, а приняла меня с радостью и желанием.Я вошел в нее и снова почувствовал ее горячее лоно, ее сильные мышцы, приятно обхватившие мой член. Она прижалась ко мне, а я, боясь раздавить ее, приподнялся на руках. Мы двигались в унисон, и она была такой легкой, почти невесомой, я ощущал ее и не ощущал. Я чувствовал ее маленькую грудь, трущуюся о мою широкую грудь, ее худенькие ножки обвили меня, она вся прижалась и отдавалась мне всецело. Я чувствовал себя защитником и покровителем этой маленькой женщины, и такая нежность вдруг разлилась внутри меня, такая теплота, что я едва мог дышать от накативших на меня эмоций. Мне было хорошо как никогда, а она вдруг начала кричать, тихонько, но так заводно, что я почувствовал, что подхожу к оргазму и уже не могу контролировать себя.Потом мы лежали вместе, и она курила, я попросил у нее сигарету. А Виктор не любит запаха сигарет. Сказал я, с наслаждением делая первую затяжку. А кто его спрашивает, что он любит, а что нет: голос ее стал каким-то жестким и чужим, но это длилось лишь мгновение, это его дело, что он там любит, а чего не любит.Алекс повернулась ко мне и поцеловала в губы, и даже ее сильный и требовательный поцелуй с дымом от сигареты, был нежным и ласковым как это у нее получалось, не знаю. Мы покурили, и она ушла к Виктору, а я заснул, и во сне мне снилось, как я занимаюсь любовью с Алекс.Утром она ушла, а мы с Виктором остались одни. Сдается мне, что сегодня наш девственник обрел в себе мужчину? усмехнувшись, проговорил Виктор и потрепал меня по голове, я уклонился, мне вдруг стали неприятны его тупые шутки. Что это с тобой, никак зазнался, что потрахался с бабой?Я зло глянул на Виктора, схватил куртку и ушел из дома, мне не хотелось его видеть, и я не мог понять причину, внезапной перемены во мне. Я слонялся целый день по городу и вернулся только вечером уставший и злой. Виктор сидел дома, он не вышел меня встречать, но я ничего не испытал, поняв, что он на меня обиделся. Я пошел на кухню, включил чайник и уселся на табурет.Теплые ладони накрыли мои плечи, я повел плечами, пытаясь сбросить его руки. Ну, прости меня, это было глупо, подсовывать тебе Алекс, ну, правда, прости меня. Прошептал он мне в ухо. Не понимаю, о чем ты говоришь, попытавшись отстраниться от горячего рта Виктора, проговорил я. Ну, понимаешь, я по пьяни рассказал ей о тебе и она сказала, что нет таких гомиков, которые бы отказались от женщины, если женщина понимает хоть что-нибудь в сексе. Мы поспорили, я проспорил ей. Ну, признайся, она ведь супер трахатеся, так ведь!Я возмущенно поднялся и увидел лицо Виктора, он вдруг смутился, впервые я видел смущение и растерянность на его лице. Он не выдержал моего взгляда и опустил глаза. Не подумавши брякнул, вдруг сказал он тихим и каким-то потерянным голосом и вдруг, громче, прости меня, а!Виктор попытался меня обнять, но я оттолкнул его и прошел в спальню, где повалился на кровать прямо в одежде.Я ненавидел Виктора за то, что он поспорил с Алекс, а ее я ненавидел, потому что она открыла мне другой мир и этим сломала, буквально перечеркнула мою жизнь. А еще, я хотел убить Эрика, внушившего мне, что женщины это зло, а секс с ними, это ужасная гадость. Воспользовался моим первым неудачным контактом с дурой, и внушил мне все эти тупые стереотипы.Виктор тихо вошел в комнату и прилег рядом со мной, но не вызвал ни желания во мне, ни жалости. Я лежал на спине и смотрел в потолок, на причудливые узоры, которые создавались от игры света и тени. Я взял с тумбочки сигареты, которые забыла Алекс, и закурил, Виктор приподнялся, глянул на меня, но ни слова не произнес, не отругал, а я даже не обратил на это внимания. Незаметно для себя я заснул и проснулся только утром, оттого, что меня ласкали под одеялом. Я откинул одеяло, и увидел Виктора, он делал мою работу и, этим немного смутил меня и заставил возбудиться и кончить. Я встал, даже не удостоив его словом, и пошел в ванную. На работе все было по старому, на вызовы Виктора к себе в кабинет я отвечал полнейшим игнором, чем обескураживал своих коллег. Вечером Виктор закатил мне скандал, но после пары оплеух успокоился и ушел в гостиную на диван, в надежде, что я приползу на коленях просить прощение. Я не приполз, я лежал в комнате и думал, почему Виктор не свалил, он так любил раньше уходить, вот и сейчас бы ушел, решив сразу несколко проблем.Утром я собрался и поехал навестить Эрика, во мне бушевали чувства, и мне хотелось мстить. Я пришел к нему в дом, видя его радость, и это меня немного остудило, но потом, когда я выпил, то снова вспомнил старую обиду и избил Эрика, я бил его впервые, бил сильно, по-мужски. А он только скулил и умолял меня перестать, не понимая своей вины, его мольбы только подогревали мою ярость и я, наверное, убил бы его. Но потом, вдруг увидел его глаза, огромные карие глаза, полные слез и раскаяния и, отчаянные, бесполезные попытки прикрыться от моих побоев руками и что-то во мне выключилось. Я сел на пол и прижал Эрика к себе, как еще совсем недавно делал со мной Виктор. За что? шептал Эрик, еле двигая разбитыми в кровь губами. Что я тебе такого сделал?Я покачал головой. Прости, друг, ты просто попал под горячую руку. Соврал я. Вызывай полицию, и пусть меня арестуют. Нет, нет, что ты: зашептал Эрик и начал гладить меня по руке, у меня все заживет, все заживет. Я люблю тебя, Андре, я готов вытерпеть ради тебя все:Мне стало тошно, и я снова ударил его, а потом схватил за шкирку и потащил в ванную комнату, там грубо перекинул его через край ванны, спустил с него штаны и начал трахать. Он не сопротивлялся, уперся руками о дно ванны и тихонько всхлипывал, не смея больше ничем выказывать как ему больно. Я знал, что ему больно, но не мог остановиться, опускал и опускал своего друга. Ты это любишь, мудило? рычал я, чувствуя, как завожусь, оттого, что трахаю беспомощного и покорного Эрика. Да, да: Я люблю тебя любого, сипел Эрик, чуть не теряя сознания от боли, только не уходи от меня, только будь со мной и делай, все, что тебе будет нужно, я все вытерплю, все...Меня раздражали эти слова, потому что они были так похожи на те слова, которые я когда-то говорил Виктору, точно так же отдаваясь в его полное распоряжение. Я ударил Эрика по ребрам кулаком, с одним только желанием, чтобы он заткнулся. Эрик задохнулся от удара, но все еще продолжал что-то лепетать, про любовь и чувства, может быть, хотел таким образом разжалобить меня, но только выводил еще больше. Заткнись! взревел я, а иначе, я изобью тебя сильнее!Эрик тут же затих, не осмеливаясь даже стонать. Я видел, как напряжены его руки, как вздрагивает спина, при резком моем входе, видел, как качается его голова, в такт заданному мной ритму и слышал только свое прерывистое дыхание, казалось, Эрик отключился от боли и страха. Во мне начал пробуждаться зверь, я захотел, услышать стоны и крики, поэтому начал насаживать Эрика интенсивнее, все сильнее и сильнее проталкивая свой член в его узкую задницу. Руки Эрика заскользили в мокрой ванной, и его голова стала колотиться о противоположный бортик, а он ничего не мог с этим поделать, как ни старался удержаться на руках, мой резкий темп не позволял ему оставаться на месте. Я же рвал своими ногтями кожу на его ягодицах и, наконец, услышал сдавленный крик, полный отчаяния и мольбы. От этого крика я кончил и оттолкнул беспомощное худое тело